Но больше всего Боба беспокоила комната, в которой он находился. Она была совершенно круглая и потолок выгибался таким плавным куполом, что трудно было сказать, какой он высоты. Ровный мягкий свет заливал комнату из невидимого источника. Мебели в комнате не было, не считая пультообразного возвышения поблизости от стены, лицом к которой сидел Боб.
— Влетел? Куда влетел?
— В Ворота, конечно. То есть, сквозь ворота, — у незнакомца был несколько странный акцент. Боб не мог определить его характер, но у него появилось чувство, что этот человек не привык постоянно разговаривать по‑английски. Вилсон повернул голову и посмотрел через плечо, в направлении взгляда незнакомца. Там он увидел диск.
Голова от этого еще больше заболела.
"Боже всесильный", — подумал он, — "на этот раз я уж действительно свихнулся. Почему я не просыпаюсь?" Он потряс головой, стараясь прояснить взор.
Лучше бы он этого не делал. Верхушка головы едва не отвалилась — такое, во всяком случае, создавалось у него впечатление, а диск все равно остался там же, где и был. Его плоскую глубину заполняли невообразимые аморфные силуэты неопределенных цветов.
— Я сквозь это влетел?
— Да.
— Где я?
— В зале Ворот в Высоком замке Норкаал. Но куда важнее не "где", а "когда". Вы попали в будущее немногим больше, чем на три тысячи лет.
— Я с самого начала подумал, что сошел с ума, — сказал про себя Вилсон. Он поднялся на нетвердые ноги и заковылял к Воротам.
— Куда вы собрались? — рука незнакомца легла на его плечо.
— Ну‑ну, не так быстро. Можете поверить моему слову — вы не вернетесь туда. Но прежде позвольте перевязать вам раны. Кроме того, вам необходим отдых. Мне нужно объяснить вам некоторые вопросы, а потом, когда вы вернетесь туда, я попрошу вас выполнить для меня одно поручение — к нашей обоюдной выгоде. Нас ждет великое будущее — для тебя и для меня!
Вилсон нерешительно приостановился. Его несколько беспокоила настойчивость незнакомца.
— Мне это все не нравится.
Человек пристально взглянул на Боба.
— Может выпьем по стаканчику на дорожку?
Вилсон чувствовал, что он совсем не против. Стаканчик чистого — это как раз то, что ему нужно.
— Ладно, давай.
— Пойдем со мной.
Человек провел Боба мимо непонятного устройства у стены прямо к двери, ведущей в проход. Шагал он размашисто и Вилсону приходилось поторапливаться, чтобы не отстать.
— Между прочим, — спросил он пока они шли длинным проходом, — как вас зовут?
— Зовут? Ну, можете звать меня Диктор. Все остальные зовут меня так.
— Хорошо. Следует ли мне тоже представляться?
— Вы? — Диктор усмехнулся. — Вам представляться нет надобности. Ваше имя мне известно — вы Боб Вилсон.
— Вот как? Гм, наверное, это Джо вам сказал.
— Джо? Я такого человека не знаю.
— Не знаете? А вот он, как я понял, вас знает. Эй, послушайте, может вы не тот, с кем я должен встретится?
— Нет, это я. Я, в своем роде, поджидал вас. Джо… Джо… А! — Диктор хихикнул. — Просто выскочило из головы! Он сказал, чтобы вы его звали Джо, правильно?
— А что, это не его имя?
— Имя особого значения не имеет, и Джо — не хуже любого другого. Ну вот, мы и пришли, — он ввел Боба в небольшую, но веселую комнатку. Мебели в ней совсем не было, зато пол был мягким и теплым, как живая плоть.
— Садитесь и отдыхайте. Я через минуту вернусь.
Боб огляделся, соображая, на чем же здесь можно сидеть, потом повернулся спросить Диктора, но тот уже исчез, более того, исчезла также и дверь, через которую они вошли. Боб сел прямо на мягкий пол и постарался расслабиться.
Диктор вскоре вернулся. Вилсон видел, как двери расступились, чтобы пропустить его, но он не понял, как это получилось. Диктор принес с собой графин, в котором плескалась какая‑то жидкость.
— А ну‑ка, прочистим мозги. — весело сказал он и щедро налил в принесенную с графином чашку на четыре пальца. — Глотай!
Боб принял чашку.
— А вы не будете?
— Сначала я займусь вашими повреждениями.
— Ладно, — Вилсон опрокинул в себя содержимое чашки с несколько несолидной поспешностью. "Неплохая штука", — решил он, — "напоминает шотландское, но покрепче, пожалуй."
Диктор. тем временем, смазывал ранки Боба мазью. Сначала сильно пекло, потом жжение утихло.
— Позвольте еще одну?
— Сделайте милость.
Боб уже без спешки выпил вторую чашку. До конца он ее не допил — чашка выскользнула из пальцев, оставив красновато‑коричневое пятно на полу. Боб захрапел.
Боб Вилсон проснулся совершенно отдохнувшим. Чувствовал он себя прекрасно. Настроение было отличное. Почему? Он и сам не знал. Расслабившись, он лежал с закрытыми глазами, окончательно просыпаясь. Отличный должен быть денек. Ну правильно, он ведь дописал трижды проклятый диплом. Нет, погоди, ведь он его не закончил… Рывком Боб поднялся и сел. Вид незнакомых стен вернул его в реальность. Но прежде чем он успел обеспокоится, дверь образовала вход и в комнату вошел Диктор.
— Ну, как, лучше?
— Неплохо. Послушайте, что это все значит?
— Немного терпения, мы обо всем поговорим. Как насчет завтрака?
В данный момент на шкале ценностей завтрак для Боба находился непосредственно после его собственной жизни и даже впереди возможности получить бессмертие. Диктор провел его в другую комнату — первую комнату с окнами, которую Боб видел в этом здании. Вернее, одной стены в комнате не было, ее заменял балкон, выходивший наружу и открывавший обширный вид на утопающие в зелени окрестности. Мягкий, теплый летний ветерок гулял по комнате. И пока Диктор говорил, они начали завтрак, окруженные роскошью достойной римских императоров. Боб Вилсон слушал объяснения Диктора не совсем внимательно, поскольку его внимание привлекло появление девушки‑служанки, подававшей еду. Она вошла, неся большой поднос с фруктами. Несла она его на голове. Фрукты были изумительные. То же самое можно было сказать и о девушке. Как Боб ни старался, он не смог найти в ней ни одного изъяна. Платье ее тоже не обременяло.
Сначала она подошла к Диктору, одним грациозным движением опустилась на колено и протянула поднос с фруктами. Диктор выбрал какой‑то небольшой красный плод и жестом отпустил девушку. Она перешла на сторону Боба и тем же движением предложила фрукты ему.
— Как я уже сказал, — продолжал Диктор, — доподлинно не известно, когда именно Высшие покинули Землю, так же, как не известно откуда они пришли и куда ушли. Я лично склонен думать, что они вернулись обратно во Время. Во всяком случае, они правили здесь в течение двадцати тысяч лет и от земной культуры в том виде, как вы ее знаете, ничего не осталось. Но главное значение для вас и для меня имеет то воздействие, которое они оказали на природу человека. Один самый обыкновенный предприимчивый человек двадцатого века с некоторыми задатками авантюриста мог бы делать здесь все, что ему пожелается. Вы следите за мной?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
